Во второй части книги было обрисовано возрождение агрессивного германского империализма как результат концентрации экономической мощи. Концентрация экономической мощи представляется нам в форме монополистических организаций, картелей, синдикатов и трестов, господствующих в хозяйственной жизни страны. Однако эти монополистические организации анонимны. «Ферейнигте штальверке АГ», «И. Г. Фарбениндустри АГ», все они — безличные силы капитала, маскирующие, однако, личную власть крайне узкой клики финансовых капиталистов, чьему личному обогащению они служат.

Акционерное общество расхваливают нам как демократическое учреждение. Каждая акция якобы дает право на голос и, как во всякой демократии, решение и здесь принадлежит большинству. И, наконец, каждое крупное акционерное общество утверждает, что большая часть его акций принадлежит «мелким держателям и вкладчикам», благодаря чему, мол, совершенно исключено господствующее положение отдельных лиц.

Совершенно верно, что у некоторых крупных акционерных обществ большинство акций находится в руках большого числа мелких держателей, Ибо это вполне отвечает желаниям руководящих крупных акционеров. Чем больше распылена собственность на акционерный капитал, тем «дешевле» обходится господство над всем акционерным обществом. Если при концентрированной собственности на акционерный капитал потребовалось бы сосредоточить в одних руках по меньшей мере 51 процент акций, чтобы иметь возможность навязывать свою волю данной акционерной компании, то при раздробленной собственности достаточно 40—30, а иногда даже и 20 процентов акций, чтобы распоряжаться всем предприятием. Очень трудно, а часто и совсем невозможно созвать большое число мелких держателей акций на общее собрание акционеров, не говоря уже о том, чтобы объединить их для совместного выступления. С «демократией» в акционерном обществе дело обстоит так, что право всегда на стороне того, у кого больше денег, а не на стороне большинства.

Магнаты финансового капитала используют эти обстоятельства и прячутся за «демократическим» фасадом акционерных обществ, оставаясь, таким образом, невидимыми для глаз народа. Но достаточно заглянуть за кулисы и проверить, кто задает тон в акционерном обществе, чтобы сразу убедиться, что относительно небольшая группа лиц постоянно участвует во всех важнейших предприятиях. Численно эта группа ничтожна — в Западной Германии в нее входят всего 40—50 человек,— но она представляет собой финансовую олигархию, то есть те несколько богатейших семейств, которые безраздельно господствуют в хозяйственной и политической жизни Западной Германии.