На новом этапе американской политики в Западной Германии — политики открытого вооружения — круппы, флики и шницлеры нужны не меньше, чем их тресты. Выступление американского главного обвинителя на Нюрнбергском процессе 1947 г. оказалось прямо пророческим. Впрочем, та же самая мысль высказывалась миллионами немецких демократов и сторонников мира всех других етран мира:

«Если бы случилось так, что вина этих обвиняемых оказалась не доказанной и они не были бы соответственно наказаны, то для будущего мира во всем мире обвиняемые представляли бы еще большую опасность, чем в свое время Гитлер». Сегодня эта опасность стала непреложным фактом^

Кампания по спасению западногерманских концернов и трестов была начата уже 22 декабря 1945 г., когда в западных зонах был издан закон № 52. Этот закон ставил «под контроль» 67 компаний по добыче каменного и бурого угля, однако ни в коей мере не затрагивал прав собственности шахтовладельцев. На основании этого закона 20 июля 1946 г. было отдано общее распоряжение № 7, которое учредило контроль над производством железа и стали. В октябре 1946 г. в целях «разукрупнения стальных концернов» было создано «в качестве немецкого органа» Опекунское управление и так называемое Северогерманское управление по контролю над производством стали, а некоторое время спустя — Германское управление угольной промышленности. Казалось, можно было верить английским утверждениям, что западные державы намерены всерьез провести в жизнь Потсдамские решения. 1 августа 1947 г. лондонская «Тайме» писала;

«В Руре не может быть выбора между частной и общественной собственностью. Частные владельцы в Руре — это Тиссен, Стиннес, равно как и остальные крупные промышленники, которые поставили свое богатство и свое влияние на службу Гитлеру. Немыслим никакой стимул, который мог бы побудить рурских рабочих трудиться производительнее, если бы им пришлось убедиться в том, что их прежние хозяева снова вернулись».

Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что «разукрупнение» было от начала до конца блефом. Во главе Опекунского управления сталелитейной промышленности оказался Генрих Динкельбах, бывший долгие годы финансовым директором крупнейшего треста германской тяжелой промышленности «Ферейнигте штальверке АГ». Он-то и был «опекуном» владельцев рурских трестов, но никоим образом не доверенным лицом германского народа. Во главе Германского управления угольной промышленности стал — и занимает этот пост по сей день — генеральный директор Генрих Кост, председатель Объединения горных промышленников, член правления Рейнско-Вестфальского угольного синдиката и член правлений или наблюдательных советов полудюжины других ведущих предприятий. Кост является достойным представителем германского финансового капитала. Бывший военный губернатор английской оккупационной зоны Брайан Робертсон — кстати, сам крупный промышленник и директор компании «Дэнлоп» — 7 апреля 1948 г. заявил в рейнско-вестфальском ландтаге:

«Я могу повторить данное мной ранее обещание, что британское правительство не допустит возвращения немецкой промышленности в собственность ее прежних владельцев», и таким образом для отвода глаз обращался к западногерманским трудящимся, ожидавшим отчуждения в собственность народа трестов поджигателей войны. В это время Генрих Динкельбах, обращаясь к владельцам этих концернов, говорил более откровенно. В своей речи по северогерманскому радио он заявил:

«Если бы я имел счастье состоять владельцем пакета акций, скажем, такой фирмы, как «Клекнерверке» или «Ферейнигте штальверке», я не опасался бы ущемления своих прав, а стал бы ожидать достаточного возмещения (в той или иной форме) или соответственного участия в дальнейшем развитии предприятий».

Британский крупный промышленник в генеральском мундире свое слово нарушил; германский же директор Стального треста свое слово сдержал полностью.

В тех случаях, когда немецкое население, поверив обещаниям западных оккупационных властей о ликвидации экономической власти реакционных крупных промышленников, банкиров и т. п., пыталось осуществить эти обещания, западные державы немедленно спешили на помощь своим друзьям — германским империалистам, хозяевам монополий, банкирам й юнкерам. Западная Германия была объявлена заповедником для германских военных преступников и империалистов.