Чтобы захватить наиболее выгодные исходные позиции для задуманной новой войны, западногерманский монополистический капитал старается восстановить свое прежнее положение и в другой области. Число мелких и средних предприятий непрерывно сокращается как в результате слияния, так и вследствие банкротств или прекращения производства. Это означает, естественно, что крупные предприятия соответственно укрепляются. Картельная система, которая с крушением экономики пришла вначале в упадок, вновь воскресла. Даже социал-демократ профессор Нельтинг, который принадлежит к числу спасителей капитализма, вынужден был еще в 1950 г. признать, что германская экономика «опутывается сетью недопустимых соглашений по вопросу о ценах, а нелегальные картели наживаются, как и прежде».
«Франкфуртер рундшау» жаловалась 8 марта. 1950 г.
«Особенно тяжело сказываются договоры о бойкоте на фирмах, которые не участвуют в таких нелегальных соглашениях об уровне цен или не хотят поддаться давлению какого-либо отраслевого объединения».
Все без исключения организации предпринимателей во главе с «Федеральным союзом промышленников», соответствующем прежнему «Имперскому союзу промышленников», вновь восстановлены, причем первый из них уже оказывает гораздо большее влияние на развитие экономики, чем в свое время оказывал последний.
Все «традиционные» позиции германского финансового капитала — правда, лишь в объеме двух третей прежних— снова восстановлены. Вновь на своих прежних постах и «традиционные» вожди монополистического капитала.
Все они — или почти все — значились раньше в списке военных преступников. Однако это было в то время, когда порядочные и прогрессивные американцы думали, что и Соединенные Штаты, руководимые президентом Рузвельтом, будут честно сотрудничать в деле ликвидации германского империализма, и когда они еще не догадывались, что Трумэн нагло нарушит принципы Рузвельта. Почти все те, чьи имена значились в списке германских промышленников — военных преступников, составленном сенатской комиссией сенатора Килгора, сегодня вновь получили свои посты и чины. Сегодня можно смело сказать, что в Западной Германии нет ни одного треста или концерна, в котором не было бы военных преступников и вервиртшафтсфюреров.
Одного из тех, кто вместе с Абсом значился в списке военных преступников и кто сегодня снова тесно с ним сотрудничает, зовут Роберт Пфердменгес, владелец одноименного Кельнского банка, который, однако, носит это имя лишь с 1938 г. До того этот банк назывался «Сал. Оппенгейм» и именно господин Пфердменгес «ариизировал» его. Пфердменгес был одним из директоров «Дисконте банк»; сегодня он считается «самым богатым человеком в Западной Германии». Во всяком случае, достоверно то, что он заседает в бесчисленных директоратах и наблюдательных советах. Прежде Пфердменгес был финансовым советником рейхсканцлера Брюнинга, а сегодня — «федерального канцлера» Аденауэра; наконец, в Ватикане он считается «персоной грата». Как и с Аденауэром, его связывает тесная дружба с социал-демократом Виктором Агарцом, членом федерального правления Объединенных германских профсоюзов, который ранее возглавлял двухзональный экономический совет, а теперь занимает пост руководителя профсоюзного Научно-исследовательского института экономики. Попутно следует отметить, что Агарц и Абс находятся более чем «на короткой ноге». Монополистический капитал издавна умел создавать свою агентуру в правом крыле рабочего движения.
Абс и Пфердменгес названы здесь лишь как два наиболее выдающихся представителя финансового капитала. Можно было бы назвать еще около двух десятков подобных людей и тогда получить довольно полный список представителей финансовой олигархии, неограниченно господствующей в Западной Германии и сегодня.
Насколько тесно эта финансовая олигархия срослась с государственным аппаратом, показывают опять-таки два примера.
Первый — это сам «федеральный канцлер». О связях Аденауэра с американским финансовым капиталом и его родственных связях с одним из ведущих директоров банка Моргана уже упоминалось выше. Сам он долгие годы был директором «Дейче банк», как и Абс. Неудачные спекуляции акциями Концерна искусственного шелка, на которые Аденауэр пустился, используя деньги своего банка, едва не привели его к знакомству с прокурором. Но все это было уже давно, более двадцати лет назад. Шелкопромышленники, которым он, будучи президентом прусского государственного совета, утверждал предлагаемы* ими таможенные тарифы на искусственный шелк, в долгу не остались, сунув ему подмышку пакет акций своего концерна на сумму в один миллион марок. А когда он в семидесятый раз праздновал свой день рождения, Пфердменгес, выполняя поручение промышленников, снова преподнес ему круглый миллион «на светские и представительские цели». Деньги исходили от тех самых людей, которые десять лет назад ежегодно преподносили «в подарок от круга друзей» по миллиону марок тогдашнему «рейхсфюреру СС» кровавому Гиммлеру. Аденауэр теперь еще более упрочил свои связи с финансовым капиталом браком своей дочери с сыном владельца немецкого концерна Верхааном.
Второй пример — боннский министр внутренних дел д-р Роберт Лер. Как лицо, пользующееся особым доверием западногерманских горнозаводчиков, Лер еще задолго до 1933 г. стал обербургомистром Дюссельдорфа. В 1932 г., когда Гитлер произносил в Дюссельдорфском клубе промышленников свою пресловутую речь, среди присутствовавших находился и Лер. Там он и завязал личное знакомство с Гитлером. В 1947 г. он сам сделал об этом следующее заявление:
«Будучи в то время обербургомистром Дюссельдорфа, я состоял членом клуба промышленников и, получив приглашение, присутствовал там в тот вечер, когда Гитлер произносил свою речь. После этой речи Флориан, впоследствии гаулейтер, познакомил меня с Гитлером».
До вступления в свою нынешнюю должность Лер был членом многих наблюдательных советов, в частности наблюдательного совета Стального треста — «Ферейнигте штальверке АГ», который он теперь представляет непосредственно в правительстве.
Оба эти примера показывают, как финансовый капитал в Западной Германии захватывает в свои руки государственный аппарат. Они подтверждают цитированное в начале этой главы высказывание, что «концентрация экономического могущества переходит в концентрацию политической власти». В нынешней Западной Германии над государством и политической жизнью действительно господствует «небольшая, но могущественная группа связанных совместными интересами лиц», усиленно толкающая страну на путь ремилитаризации и войны.